?

Log in

No account? Create an account

Разрешите жениться. Жизнь, разведка и любовь партизана Кравченко

« previous entry | next entry »
Jan. 22nd, 2013 | 12:58 pm



Эксперт поисковой службы ВОЕНТЕРНЕТ полковник в отставке Николай Поросков рассказывает о жизни, разведке и вполне мексиканской любви советского партизана Кравченко. Заодно полковник вспоминает собственную молодость и красочно описывает, как работал в секретных архивах ГРУ и чем иенно его измучила обычная канцелярская скрепка.



Неожиданно позвонил мой хороший приятель, полковник в отставке, бывший военный разведчик. Давно не виделись, обрадовались, разговаривали долго. Вспомнили среди прочего и историю, связанную с моей работой в спецархиве ГРУ, куда я был допущен как журналист «Красной звезды». Тема была интересной и к ней мы еще вернемся, но сначала стоит отдельно рассказать о принципах самой работы с секретными документами. Сейчас уже это выглядит довольно забавно, а тогда…

В специальной комнате передо мной садился молчаливый человек в гражданском, раскрывал принесенный том «Дела» на заложенной странице и поворачивал том ко мне – читайте. Прочитав и сделав короткие записи (которые затем еще и «редактировались»), я делал ему знак или говорил «Готово». Он раскрывал «Дело» на следующей закладке. Иногда мне позволялось читать только треть или половину страницы, остальная часть текста оставалась прикрытой листком бумаги. Как в известной комической сценке: здесь играем, здесь – не играем.

А с древними, архивными документами, среди которых было и нужное мне дело, мне разрешалось работать самостоятельно. Предполагалось, что результатом моего труда станет рассказ о долгой и весьма разносторонней жизни кадрового сотрудника военной разведки Федора Иосифовича Кравченко. Он в советское время стал известен как партизан Великой отечественной войны, получивший за работу в тылу врага звание Героя Советского Союза.
Скажу честно, партизанские документы - это скучно. В основном они представляли собой подшитые радиограммы с просьбой прислать самолетом или выбросить с парашютами боеприпасы, одежду и обувь, продовольствие или батареи питания для рации. Расписывалось в подробностях, на какой поляне и в каком порядке будут разложены костры, время прилета и прочее. Чуть интереснее были отчеты о партизанских налетах на немецкие гарнизоны, об агентурной работе среди немцев, но такие документы попадались совсем редко.

Добытые сведения я добросовестно записывал в специально заведенную секретную тетрадь, которую затем секретной же почтой должны были отправить в редакцию «Красной звезды». Но мне никак не давало покоя одно забавное обстоятельство: в самом начале тома-скоросшивателя десятка два страниц были зашпилены обыкновенной канцелярской скрепкой. Меня так и подмывало освободить листы и напитаться зашпиленной тайной, хотя я с самого начала знал, что ни в коем случае не нарушу запрет, хотя и нахожусь в комнате один. И не потому, что, как я заметил, видеокамеры были даже в спецархивовской столовой. А потому, что я не имел ни малейшего желания разрушить пока еще хрупкое доверие ко мне такой серьезной организации, как ГРУ. И вообще, совесть надо же иметь!

На пике моих страданий в комнату вошел и устроился за соседним столом тот самый полковник К. Тоже поработать с документами. Он-то и поведал мне: скрепка означает – читать нельзя. Потом посоветовал мне, неопытному, посмотреть оглавление дела – оглавление-то не зашпилено! Лучше бы я туда не смотрел! То, что я увидел в оглавлении, совсем отравило существование любопытного журналиста. Напротив пункта, соответствовавшего зашпиленным страницам, значилось: Мексика, 1940 год.


Федор Иосифович Кравченко

Буря ассоциаций завершилась уверенностью – судя по дате, мой герой участвовал в убийстве Льва Троцкого. Или, по крайней мере, в покушении на него. Всему миру известно, что дом Троцкого в этой стране сначала неудачно атаковали боевики известного живописца, графика и коммуниста, полковника республиканской испанской армии Давида Альфаро Сикейроса. Они изрешетили стены дома, однако «демон революции» в это время лежал под кроватью, и пули его не зацепили.

Затем хитромудрые генералы с Лубянки Павел Судоплатов и Наум Эйтингон разработали «тихое внедрение»: втершийся в доверие к Троцкому Рамон Меркадер (на его могиле в Москве значится «Рамон Иванович Лопес) ударом ледоруба по голове выполнил приказ товарища Сталина. Так что же получается - я могу открыть еще одного участника «убийства века»? И в то же время – не могу!

Работать в этот день я уже не мог и, сославшись на занятость, отметил пропуск. Однако пресловутая зашпиленная тайна сидела во мне, и желание раскрыть ее не становилось меньше. И я стал рыть.
И вот что нарыл.

Непосредственно история. Партизанские будни были лишь заключительной частью героического жизненного эпоса знаменитого партизана Кравченко. В предпартизанском прошлом этот человек работал шпионом в Латинской Америке. И надо сказать, на эту опасную стезю его привела биография. Накануне революции родители его, спасаясь от притеснений их религиозной общины (они были или молоканами, или духоборами) перебрались с российской Кубани в Южную Америку, в Уругвай, а в конце 20-х годов вернулись обратно. Понятно, что на паренька, в совершенстве владеющего испанским и португальским, положили глаз в НКВД и со временем привлекли к работе в разведке. Он успел повоевать в Испании, а перед началом Второй Мировой войны его направили в места, практически ему родные – в Мексику. По легенде Кравченко был Мануэлем Ронсеро, коммерсантом и промышленником. Оперативный псевдоним – «Клейн».

Задача была довольно сложной – стать дипломатом, и в этом качестве попасть работать в Германию. Из-за смены руководства военной разведки в Москве в разгар репрессий идею осуществить не получилось, и Центр приказал создать на месте нелегальную резидентуру, чтобы знать о намерениях властей Мексики и США относительно Германии Гитлера. И все бы шло своим чередом, но наш герой, работавший под «крышей» преуспевающего коммерсанта, во-первых, разбогател, а во-вторых, познакомился с красавицей-танцовщицей, дочерью целого мексиканского генерала. Алисия, так ее звали, влюбилась в красавчика Мануэля и серьезно надеялась на женитьбу. Но у разведчика в Москве была русская жена, и как советский гражданин, двоеженства он совсем не хотел.

Человек предполагает, а судьба располагает. В середине 1940 года в стране, где нелегально трудился наш герой, вышел указ президента: мобилизовывать в армию всех неженатых молодых людей. Резидент Алексей Коробицын (“Турбан”) – идею женитьбы поддержал и в Центр полетела шифровка, сколь парадоксальная, столь и верно отражающая сложившуюся ситуацию: «В целях оперативной необходимости прошу разрешить Мануэлю Ронсеро жениться на время командировки».

Оперативная необходимость подкреплялась и тем, что суженая введет его в круг нужных людей, а через них можно получить доступ к весьма полезной информации (впоследствии так и оказалось, за доставленные сведения наш герой был даже поощрен Центром).

Предложение разведчика только на первый взгляд может показаться забавным и парадоксальным. В Москве, получив шифровку, решали вопрос на уровне Центрального комитета партии – выше некуда. Вот что такое «облико моралес» по-советски. И боязнь ответственности – тоже. Была подготовлена докладная записка в ЦК на имя самого Георгия Маленкова, где указывалось, что предложение нелегала очень выгодно для советской военной разведки. Записку должен был подписать тогдашний начальник ГРУ генерал-лейтенант Филипп Иванович Голиков. Он долго над ней размышлял, но завизировать сомнительный документ отказался. Может быть, как мне рассказывали, на его решение повлияла язвительная и уничижительная реплика-заключение одного из замов.

Словом, процедура затянулась, а время не ждало – советского разведчика могли запросто забрить в чужую армию. А это не устраивало ни его, ни Центр. И наш герой женился без разрешения – на время командировки. Такое самовольство Центр тоже не устраивало: товарищ уже обзавелся семьей, так может и решит там остаться насовсем? Тогда полетят головы и папахи в Центре. И разведчика отозвали в Москву. По одной версии, жене он сказал, что записался добровольцем на войну с фашизмом и уезжает в Европу. По другой – просто ушел утром «по делам» и больше уже не вернулся.

Потому и зашпилены были страницы «Дела» разведчика – руководству не хотелось, чтобы облик Героя в глазах читателей главной военной газеты был подмочен. Спустя какое-то время писатель Владимир Лота (под этим псевдонимом пишет офицер ГРУ, по первому образованию – военный журналист) написал очерк о Кравченко.
На родине под гильотину репрессий Федор Иосифович не попал – пик их уже прошел, к тому же накануне войны стали дорожить полезными работниками. Оставшаяся в Мексике любящая женщина напрасно ждала мужа. Как мне рассказывали, с началом горбачевской перестройки разведчик решил открыться своей далекой жене, но она к тому времени уже умерла. Но в Советский Союз приезжала их общая дочь. Привезла с собой фотографии мамы. Вместе поплакали, и дочь его простила. Она догадывалась, что в разведке бывают истории и куда более трагичные.

Николай Поросков

Link | Leave a comment |

Comments {2}

Журнал "ПолтораИвана"

(no subject)

from: ivan_59
date: Jan. 23rd, 2013 09:57 am (UTC)
Link

Отличная история))) Спасибо!

Reply | Thread

mashshka

(no subject)

from: mashshka
date: Jan. 16th, 2015 11:20 pm (UTC)
Link

Маленькое добавление. В Москве у Кравченко уже была Жена и сын (род.1938г.)

Reply | Thread